А дед молча глянет на меня, достанет из аптечки какую-то мазь или настойку из трав, пару раз приложит к больному месту. И, о чудо! На второй день, как ничего не бывало. Дерись на здоровье опять. Закаляйся. "При каждой неудаче умейте давать сдачи, иначе вам удачи не видать!". А еще "водой холодной обливайся, если хочешь быть здоров". Эти песни детства были, как модно говорить сейчас, "хитами" моего удивительного деда. "Никаких таблеток, никаких пилюль, никакой прочей химии, что отравляет организм", — девиз моего дедушки, который я запомнил на всю свою жизнь. "Солнце, воздух и вода — всех лекарств полезней!".

Раз в год я приезжаю на могилу дела. Тут, в тишине, закрываю глаза и, отрешенный от всего земного, вспоминаю заботливые дедушкины напутствия.

По утрам в любое время года выхожу я во двор в чем мать родила, обливаюсь холодной водой, обтираюсь снегом, а затем контрастный душик принимаю. Красота! Летать охота после таких процедур. Как угорелый потом мотаюсь по всему городу, не чувствуя усталости. А тут как-то в один нехороший день все резко изменилось. Подвел мой "пламенный мотор" и клапана в моем "двигателе сгорания" стали выдавать ужасную аритмию.

"Скорая" прибыла оперативно и вмиг доставила меня в госпиталь.

Два дня в реанимации прошли скучновато. Капельница шла за капельницей. Пилюльки за пилюльками. И, слава Богу да нашим замечательным людям в белых халатах, я оклемался. А на третий день вообще героем себя почувствовал и стал рваться на работу. Врачи и весь медперсонал отделения уже гонялись за мной по всей территории госпиталя, чтобы сделать мне очередной укол. Но я рвался на свободу, так как стоимость лекарств не позволяла мне долгое время задерживаться в больнице. Никакой зарплаты не хватит на лечение, а тем более моей. И тут, то ли мираж, то ли сон, вдруг ясно я увидел деда своего, подъезжающего ко мне на лихом кубанском рысаке. Как в пору моего детства.

— Возьми, внучек, — сказал дед, протягивая мне глиняный кувшин. — В нем живая вода. Она заменит тебе все дорогостоящие лекарства.

Живая вода! Забыв обо всем, я схватил кувшин и залпом опорожнил его. Какое счастье, теперь я бессмертен!

От радости я ничего не соображал, только широко улыбался. И неожиданно пронзила мысль: а жена? Как же я не подумал о моей верной подруге, даже на донышке ей не оставил?

Я горько зарыдал, ударяя себя по глупой голове. "Эгоист, себялюб, толстокожий тупица. Совсем не похож на заботливого и умного деда. Не зря же говорят, что природа отдыхает на детях гениев, а на внуках — тем более".

— Не плачь, внучек, — снова слышу голос деда, — но впредь будь поосмотрительнее. Живая вода — не пиво, ее вовсе не нужно пить до отвала. У меня остался еще один кувшин, бери. Только помни: если ты хоть кому-нибудь расскажешь о чудотворной силе воды, сила ее сразу исчезнет, а превратится вода в обычное пойло типа пива "Кишиневского" либо "Клинского". Для бессмертия хватит и одного глотка. Постарайся же удостоить этой милости как можно больше людей.

Окутанный туманной дымкой, он исчез. А я держал полный кувшин и думал… Глоток — жене. Глоток — начальнику. Глоток — моему другу Саньке. По глотку моим двум приятелям, молодым способным юмористам, выпускникам ПГУ. Глоток — нашему главному бухгалтеру. Стоп! Но ведь я не имею права сказать им, что это я их обессмертил! Значит, никакой благодарности с их стороны! Как же так?

Выходит, жена все так же будет заставлять меня выбивать ковры, мыть полы, пылесосить дорожки, ремонтировать сантехнику, выносить мусор. А если задержусь на работе, встречать одним и тем же риторическим вопросом: "Где ты шлялся, старый Дон-Жуан? Небось, завел новую любовницу!". Бр-р! От одной этой мысли жуть берет. Конечно, я не желаю ей смерти, но все-таки за такое благодеяние естественно ждать хоть малого знака внимания, уважения.

И начальник, не ведая ничего, будет процветать вечно, а я для него останусь обычным рядовым подчиненным. Захочет — станет помыкать мной, а мой язык так и будет вечно на замке. А мне так и хочется "порулить" хоть немного на его должности. А коль дам глотнуть ему живой водицы — забудь и мечтать об этом.

Мой друг Санька. Друг другом, а недавно выдал такое! Сказал, что таланта у меня никакого нет, только так, способности, да и то слишком много в них желчи, из-за отсутствия одноименного пузыря в моем организме. И что те два молодых юмориста подают гораздо большие надежды. А я их хочу обессмертить! Нет, что-то мне эта идея не очень нравится.

Главный бухгалтер только что урезала мне премию за прошлый месяц. А я ей подарю за это бессмертие? Тогда сколько еще таких вычетов она сможет сделать за период нашего вечного сотрудничества? Кошмар! Нет, фиг ей. Лучше куплю ей на Новый год шампанского, дешевле обойдется.

Нет, так дело не пойдет. Пожалуй, никого не стоит поить. Пусть лучше я один буду бессмертным, чтобы все завидовали и поклонялись мне. Газету со временем сделаю чисто юморной. Без всякой политики и аналитики. Смешить народ гораздо проще, особенно молодежь. "Вот, — говорю я этим двум молодым юмористам, — раньше, во времена застоя, одной бабке на один день пенсию задержали. Она жалобу написала куда надо. Городские власти к ней домой извиняться приезжали, а заврайсобесом за это с работы сняли…".

Эти пацаны рассмеялись до поросячьего визга.

"А мой сосед, — продолжаю я на полном серьезе, — в эпоху застоя на заводе токарем работал. На три дня зарплату задержали. Что вы думаете? Директору и всему руководству горком партии по выговору влепил. А министерство их премии лишило. Дело хотели замять, но не тут-то было". Молодые юмористы в отпаде промокали жизнерадостные слезы.

— Одного главу районной администрации за руку схватили во время передачи ему взятки: банку соленых огурцов презентовала ему к Новому году благодарная жительница села за то, что он способствовал ремонту тротуара возле ее дома…

Юмористы молодые тащутся от смеха. Дети хотели быть космонавтами, учителями, врачами и инженерами, а проститутки своего занятия стеснялись.

— Ха! Ха! Ха! Ой, не могу.

Интимные части тела в телевизоре и в кинофильмах не показывали. За ненормативную лексику давали пятнадцать суток заключения или исправительных работ в коммунхозе…

Полный абзац. Мы любили читать Достоевского, Гоголя, Пушкина…

Все, надо остановиться, а то молодые юмористы уже начали икать…

Да и я уже так увлекся, что позабыл о живой воде.

Хотя, впрочем, о том, что она есть у меня, никто и знать не будет. И не будет никаких поклонений, никакой зависти. Так стоит ли на таких условиях вечно жить? Нет, я не смогу, я должен обязательно хоть кому-то рассказать о чуде, которое случилось со мной. Вот я и рассказал вам. Все. Финита ля комедия!

Эврика!

Беру кувшин с живой водой, выливаю всю воду на свою подпись под рассказом. Так оно будет лучше. Бумага размокла, паста немного расплылась, но возникла надежда: хорошо, пусть я умру, но может быть, мое имя останется бессмертным! Уверен, что мой дед, узнав об этом, будет доволен.

Олег МАКСИМОВ.

Рис. автора.